Синтаксис связного текста

Связный текст может быть выражен в разных жанрах — это и художественная литература, и описание технического объекта, инструкция по эксплуатации или техобслуживанию, в конце концов, даже эпистолярный жанр в виде обычного письма на бытовом уровне или служебный рапорт должен быть выражен связным текстом со всеми адекватными синтаксическими особенностями.

Речевая динамика устной речи или так называемая fluency для поддержания общения — это совсем другой уровень, от которого не требуется особо жесткой связности и последовательности, на нее большее влияние оказывает эмоциональная нежели логическая составляющая.

Конечно, в тексте бытового письма вполне уместны различные эмоциональные или оценочные элементы, например, междометия или жаргонные словечки, но в офицальном документе это не приветствуется.

А вот умение понимать и пользоваться адекватным синтаксисом родного или иностранного языка, умение четко прослеживать и соблюдать все логические переходы как раз и определяет собой компетентность как составителя текста, так и его реципиента, то есть попросту читателя.

Изучение иностранного языка в наших условиях без постоянного прямого контакта с носителями цеоесообразней всего начинать именно с конкретных языковых структур, организованных синтаксисом в связном тексте.

Связный текст не обязательно должен быть построен на основе профессиональной лексики. Профессиональная лексика не всегда помогает, а очень часто даже вредит овладению чистым логическим синтаксисом, поскольку уводит в сторону домысла и догадки на основе предыдущего опыта слушателя по принципу «слышал звон, но не знаю где он».

В этом я убедился во время стажировки тюменских летчиков, осваивающих тогда новый для них самолет АТР-42. Сейчас этого самолета нет в эксплуатации, но тогда эта тема для летчиков была актуальной. Нужно было научиться читать инструкции для этого импортного самолета на английском языке.

В качестве предварительной языковой подготовки им предложили коллективное чтение обшей авиационной литературы в виде гламурных журнальчиков, напичканных общими авиационными терминами и коммерческо-рекламной информацией.

Руководил этим чтением не я, а какой-то из их старших летчиков, я большей частью наблюдал за этим совершенно бесполезным с моей точки зрения процессом, поскольку в нем не было попыток овладеть синтаксисом на основе повторяющихся структур и устойчивых грамматических конструкций (УГК), а было просто тарахтение и козыряние какими-то терминами, не имеющими никакого отношения к основной цели — выработке навыка самостоятельно читать и понимать новую и актуальную для летчика информацию.

Позже, когда мы стали вместе читать уже реальные инструкции по этому конкретному самолету, я еще раз убедился в правильности моего первого впечатления. Стажеры не понимали сложный синтаксис технической литературы и его логику, они не понимали, где сложносочиненные, а где сложноподчиненные связи, в каком наклонении используется та или иная фраза, то ли в изъявительном, предполагающем изложение только фактов, то ли в условном и сослагательном, в котором нельзя все принимать все за чистую монету, а надо уметь определять граничные условия по принципу «если, то..», то ли в инструктивно- побудительном (делай так!).

Короче, все причинно-следственные, условные или уступительные связи куда-то пропадали для них, знакомое слово было сигналом «угадай-ка».

Синтаксис — это чистая логика, которой явно не хватало этим летчикам, но это не их вина. Это следствие неправильно организованной предварительной языковой подготовки, которая должна быть основана не на пустопорожнем тарахтении и козырянии терминами , а на усиленной тренировке и проработке СИНТАКСИСА изучаемого языка и всех логических связей, заложенных в синтаксисе.

Лингвист: А.П. Ходовец

Синтаксис в популярном изложении

Вообще-то есть замечательная работа нашего известного лингвиста Пешковского, называется она «Русский синтаксис в научном освещении», я ее несколько раз перечитывал, поскольку написана она очень простым и доступным языком, ее вполне можно было бы назвать «Русский синтаксис в популярном изложении», избегая слова «научный».

Слово «русский» при внимательном чтении вполне можно увязать и со словом «универсальный», поскольку те логико-грамматические категории, что освещает Пешковский, являются всеобщими. Если пользоваться детским языком, примеры которого приводит Чуковский в книге «От двух до пяти», то можно сказать «всехними». Для всех. Дети очень точно придумывают свои термины.

Это важно понимать при изучении какого-нибудь иностранного языка, который мы никак не можем освоить детским путем в возрасте от двух до пяти.

Взрослому человеку это уже не дано, зато у него есть свои преимущества, он может четко ориентироваться на логико- грамматические категории, изложенные в учебнике его родного языка.

Родным языком может быть и узбекский, и таджикский и какой-нибудь другой, не обязательно русский. Но категории-то общие, универсальные, «всехние».

Помнится, у нас на курсах английского для бортпроводников была девушка из Таджикистана, разговаривала очень чисто и правильно на русском языке и быстро вникала и осваивала тот английский минимум, что нам положено излагать для бортпроводников за 60 учебных часов.

По своей национальности она была таджичка, но кроме своего родного языка она изучала в таджикской школе русский язык как иностранный. В этой школе ряд предметов преподавался также на русском языке. Преподаватель у них был русский, который очень хорошо знал и таджикский язык не только на бытовом разговорном, но и на академическом уровне, включающем умение проводить разбор предложений как в морфологическом, так и в синтаксическом плане, то есть и по частям речи, и по частям предложения.

Восточная лингвистика пользуется зачастую арабской терминологией, в частности, турки изучают в школе свой родной язык именно на основе этой терминологии, узбеки и таджики тоже, хотя категории, конечно, универсальные, «всехние».

Когда я спросил эту девушку, что такое «исим», «сыфат», «фииль» и «зарф», то она четко мне не только перевела их мне на русский язык (имя существительное, имя прилагательное, глагол, наречие), но и объяснила их функциональное назначение и их место в синтаксической структуре.

Собственно говоря, поэтому и любой другой язык, включая английский, ей было не так сложно изучать, поскольку, пользуясь общими категориями, она быстро вникала в логику иностранного языка.

Все начинается с родного языка и уровня его изучения.

Любой иностранный язык опирается на универсальные категории, просто формы выражения их будут другими.

А в наших школах изучение универсальных категорий начинается в пятом классе средней школы на уроках русского языка, который является переходным «мостиком» для освоения любого иностранного языка.

Лингвист: А.П. Ходовец

Речевая динамика

Современные языковые курсы чересчур много времени уделяют визуализации предметов и их качеств, акцентируя внимание на существительных и прилагательных, хотя пользы от этого немного.

Особенно это касается занятий иностранным языком с маленькими детьми, у которых надо развивать речевую динамику как на родном, так и на ином языке. Если им предлагать только «Пупкина» с картинками, то ничему они не научатся.

Якобы картинки обеспечивают наглядность? Сомневаюсь. Реальную наглядность можно ведь реализовать через движения, которые должен повторять ребенок, тренируя тело и одновременно язык.

Речевая динамика основана, понятное дело, на глаголах, и только на глаголах.

Сначала ребенок ассоциирует движения тренера-учителя с акустическими образами, которые проговаривает тренер в такт движениям, а затем постепенно адаптирует свой собственный язык согласно акустическим образам.

Практикую такой способ освоения английского языка со своими внуками и вижу, что эффективность зависит от глаголов и коротких инструкций типа Let’s clap hands, let’s stamp feet, let’s shrug shoulders, let’s bend knees, let’s reach toes, let’s lean back, let’s fasten belts, let’s go to playground и тому подобное.

Наглядность движений неоспорима, поскольку я их выполняю первым, а потом за мной дети. Насыщенность всех этих движений глаголами формирует речевую динамику.

Предметы, выраженные существительными, ввожу только в том случае, если они тесно привязаны к глаголам, если без них никак не обойтись, но избегаю на первых порах всякие там оценочные прилагательные и даже артикли, притяжательные местоимения с прочей мелочью. На начальном этапе они не так уж и важны.

Кстати, такую же систему я предлагал бортпроводникам, когда вел у авиаторов курсы. Запоминали они краткие инструкции гораздо быстрее, чем долгие рассуждения о всяких там «презент индефинит» или «континьюэз». Бортпроводники, конечно, не дети, но дело ведь не в том, мы примитизируем процесс обучения, а скорее наоборот, демонстрация движений в сопровождении простых глагольных фраз-инструкций повышает эффективность запоминания и дальнейшего воспроизведения таких фраз в соответствующих обстоятельствах. По крайней мере, это не примитивный «Пупкин с картинками», который претендует на так называемую «наглядность».

По опыту знаю, что визуальный ряд почти никак не способствует освоению иностранного языка, а скорее даже затрудняет сам процесс обучения. Вот почему считаю совершенно бесполезными те фильмы, которыми пичкают летчиков в качестве экзаменационного материала. Визуальный ряд отвлекает внимание и совершенно ничего не дает для речевой динамики.

А уж детям тем более, нужна речевая динамика, развивающая память, мышление и логику. А иначе только формирование «клипового» сознания через картинки без их вербализации.

Короче, без глагола нет «прикола». Что для детей, что для взрослых.
Лингвист: А.П. Ходовец

Shared knowledge Совместное знание

Совместное знание или предварительная общая осведомленность представляет собой то же самый контекст, только глубоко спрятанный, для которого требуется минимум слов. Все слова свернуты очень плотно в предварительное знание ситуации.

Кто-то говорит: «Уже шесть часов». Если этот некто сообщает такую информацию кому-то, кто понимает смысл такой фразы, то и реагирует соответственно, например, «Да, уже пора».

Если мы случайно подслушали такой речевой обмен, то вряд ли поймем смысл ситуации, поскольку в ней может быть все что угодно, например, муж купил билеты в театр на 7 вечера, а жена до сих пор не торопится, или два любителя футбола спешат к себе по домам, чтобы скорее включить телевизор и не пропустить матч своей любимой команды или что-то еще.

Как говорил один из персонажей из «Алисы в стране чудес», каждое слово имеет только тот смысл, который мы в него вкладываем.

Я к чему все это говорю? Дело в том, что большинство учебников иностранного языка содержит в себе кучу самых расхожих фраз и слов, которые мало что дают слушателю из-за отсутствия этого так называемого «shared knowledge».

Конечно, имеются хорошие учебники, например «Практический курс китайского языка» под редакцией А. Ф. Кондрашевского, в которых даются довольно толковые ситуативные задания, но эти ситуации в основном знакомы и интересны для студента, вряд ли они «греют» другие категории слушателей, например, летчиков или диспетчеров.

Кстати, летчики и диспетчеры чаще всего изучают английский язык, в учебниках которого тоже много расхожих фраза типа вышеприведенных «It’s six o’clock» и «It’s time to go», вроде бы и надо их учить, только скучно, поскольку они оторваны от контекста и не всегда понятно, зачем их запоминать.

С другой стороны, невозможно приобрести моторные навыки и развить речевую динамику иностранного языка без тщательной тренировки, запоминания и повторения множества таких стереотипных фраз.

Тут методические установки вступают в противоречие с содержательной стороной предлагаемых текстов в учебнике, теперь очень модно использовать английское слово «контент», которое, вообще-то означает то же самое, что и русское слово «содержание».

Я тоже грешен, использую английский термин «shared knowledge» вместо русского «совместное знание», но дословный перевод этого «shared knowledge» означает «поделенное знание», «разделенное знание», «предварительное общее знание обоих участников данного речевого обмена».

Самым идеальным носителем этого «shared knowledge» была бы, конечно, совместно прочитанная книга, которую можно было бы пересказывать или обсуждать, но к сожалению, в настоящее время не так много любителей читать книги не только на иностранном, но и на родном языке.

Вот такие мои соображения по поводу «shared knowledge».

Лингвист: А.П. Ходовец

Различные виды разборов

Чтобы что-то собрать, надо сначала разобрать по элементам, это расхожее утверждение опровергается современными курсами иностранного языка, так как на этих курсах я ни разу ничего не слышал о морфологии и синтаксисе.

Хотя для некоторых языков, скажем, китайского, морфологический разбор не имеет смысла, поскольку там любая смысловая единица представляет собой и фонетический слог, и слово, и одновременно морфему, для английского языка это все таки не совсем бесполезная процедура.

Морфологический разбор помогает запоминать слова гораздо быстрее и эффективнее, увидеть его основной корень, приставки, суффиксы, понять обобщенное значение морфем.

Даже при том, что английские корни зачастую представляют собой сплошной винегрет из германских, французских и латинских основ, определенная последовательность при разборе все же прослеживается.

Например, слово «unpredictable», “непредсказуемый”. В русском слове четко прослеживаются все элементы, и отрицание «не», и приставка «пред», и корень «сказ» и суффикс прилагательных «емый».

Корень эквивалентного английского слова «unpredictable» заимствован из латинского «dict» (сказать), латинской приставки «pre», но зато морфема «able» и отрицательная приставка «un» – это уже чисто свои, английские.

Я даже на занятиях с летчиками и бортпроводниками пытался вместе с ними проводить такие разборы в рамках их собственной профессиональной лексики, например «inflate» – “inflatable” (надувной), adjust – adjustable (регулируемый) и так далее, поскольку, если ты выучил основное значение какого-либо суффикса , например, «able» (способный к чему-либо), то тогда понятна и логика многих слов, включающих данную морфему.

Похоже, слушатели не очень прониклись такими разборами, так как привыкли, как они мне говорили, на уроках английского либо решать «кроссворды» либо находить соответствие между описание слова и самим словом, этот методический прием называется «matching».

Тут думать ни о чем не надо, поскольку все эти соответствия давно проставлены карандашиком предыдущими группами слушателей, при этом эффективности в запоминании нет никакой — просто нажал кнопочку или провести карандашиком змейку.

Вообще, с моей точки зрения, эта «угадай-ка» не имеет никакого отношения к преподаванию иностранного языка, более того, это пустая трата времени, поскольку не дает никакого эффекта ни в понимании, ни в запоминании.

Ладно, Бог с ним, с этим морфологическим разбором, но ведь для обретения навыка в построении своих фраз и предложений нужен обязательно синтаксический разбор, ведь без него-то уж точно никуда.

Ан нет, обходятся и без него, все силы на слепое копирование и механическое запоминание.

А зря, метод ведь очень надежный, проверенный и эффективный.
Именно эффективный, а не эффектный.

Лингвист: А.П. Ходовец